Воспоминания

Отрывок из воспоминаний Юлии Неволиной «О Дидурове и рок-кабаре».

…Нехорошая квартира была тогда без Евроремонта, уютная, обставленная старинной, обшарпанной мебелью,украшенная какими-то детскими поделками и картинами неизвестных художников. В каждой комнате бурлила жизнь. В основном, молодые люди, общались, читали, пели, что-то обсуждали, на дверях расклеивали объявления про свои выступления. Все это было похоже на коммуну, такую какой показывают ее в идеалистическом кино. Казалось все люди были знакомы и связаны чем-то важным, и, что самое главное, ты, не успевая попасть в Кабаре, становился с ними тоже связан и чувствовал свою нужность и причастность. Тебя угощали чаем, тебе почему-то улыбались, искали тебе стул и усаживали…
В самой большой комнате шел основной концерт, которым рулил энергичный, небольшого роста, коренастый мужчина. Мужчина был румян, у него были красивые умные глаза, он носился по коридорам, словно мальчишка, он говорил от микрофона всякие важные вещи. Говорил зажигательно, нестандартно.

«Вот так да! — подумала я, — Неужели жизнь продолжается и есть места, где люди вот так творчески могут сосуществовать?» Неужели существуют такие замечательные люди, как Дидуров, которые все это держат, всем этим заправляют, все это куда-то ведут. И все это так ярко, так по-настоящему. И во всем этом можно участвовать.

Уже несколько лет моя жизнь была — дом, детсад, работа. Дочь была маленькой, оставить не с кем, и вообще у меня был период полного аута.

Словом, я сразу влюбилась во всех выступающих и с нетерпением ждала следующей субботы.

На площадке Кабаре я узнала, что можно писать иначе, не так, как позиционируется в толстых журналах, что есть имена, которые неизвестны стране, а пишут они в тысячу раз лучше, чем нам предлагает тиви и радио, да и те же самые толстые журналы. Все это было не скучно. Все это было аутентично, нешаблонно.

Услышала я в Кабаре у Дидурова новых музыкантов. На площадке в то время блистали Дмитрий Гузь, Александр О’Шеннон, Ольга Тишина, Александр Фишман, Евгений Восточный, Владимир Мееровский, Елена Кривчик, Александр Гутов, Валентин Сохорев (Джек), группа Зов, Алеша Пальцев, Александр Тверской. Уже при мне появились Коля Харитонов, Кира Малыгина, Павел Фахртдинов, Оля Кузнецова, Марина Соловьева, Женя Браганцева и другие.
Я впитывала в себя все и вся, я балдела от выступающих и конкретно от смелых, парадоксальных речей самого мэтра — Дидурова. Да, да, тихо сидела на скамейке и балдела.
Дидуров всегда подчеркивал, что Кабаре бесплатно. И в этом бесплатном месте можно было увидеть и послушать достаточно высокий творческий срез, обитающий в Москве. В Кабаре приезжали и из других городов. Так, из Челябинска приезжали Юрий Богатенков и Сергей Кротов, из Донецка лидер группы «Церковь Детства» Денис Третьяков и другие.
Не очень любезно обходился Дидуров со студентами литинститута. Почему-то он на них точил зуб, хотя не во всех случаях это надо было делать, на мой взгляд. Однако критиковал их пристрастно. Во всяком случае чаще все-таки заслуженно.

Дидуров вообще оказался лично для меня тем самым человеком из моих детских представлений о людях, которые вообще-то должны быть на земле для того, чтобы на земле было хорошо. Я пришла в Кабаре, как раз после того, как перенесла тяжелую болезнь, только вышла из больницы. Смерть так конкретно меня пощупала, но отпустила, а Бог милостиво послал мне Кабаре. Мол, ладно, вот тебе за муки. И я была благодарна. И про себя решила, что если Дидуров меня даже поколотит, даже выгонит из Кабаре, я никогда не буду держать на него зла, я никогда не огрызнусь. Надо сказать из Кабаре меня не выгнали, но я сдержала свое слово и никогда не огрызалась, хотя Дидуров мог и поругать и обидеться непонятно на что… Об этой его обидчивости многие наслышаны.

Дидуров носился по Нехорошей квартире, как ветер. Успевал поговорить со старожилами, отвесить единолично девушкам счастливые комплименты, обсудить новичка, объявить следующего выступающего, дать распоряжения. Объявлял страстно. Со специфическим юмором, но всерьез. Он ко всему относился очень серьезно. К каждому. Он ругал всерьез, всерьез хвалил, шутил всерьез. Каждый ощущал на себе внимательный взгляд Дидурова. Он замечал всех. И даже меня, тихо прячущуюся за шкафом в одной из комнат в Нехорошей квартире, с чужой гитарой (которую раздобыл мне один парнишка, чтобы послушать чего я сочиняю). Дидуров зацепил наше уединение, выволок на свет божий. Вытащил, буквально из-за шкафа и потребовал показать что я тут пою. Я вообще-то уже к тому времени была окончательно закомплексована.

Только пара человек говорили мне, что я пишу хорошие стихи и песни. И вот к тем двум присоединился Дидуров. Он позвал ребят послушать меня и сказал, что я буду у них выступать, потому что они меня тут все ждали и ужасно рады мне и что я нашла свой дом. Творческая жизнь моя с тех пор забурлила. Я уже была не в вакууме и мне опять захотелось сочинять.