Квартира № 38. Мастерская Г. Б. Якулова и С. И. Аладжалова

Меценат Николай Рябушинский, Петр Кончаловский, театральные художники Георгий Якулов и Семен Аладжалов в мастерской № 38

1900–1910-е

В конце 1910 года Петр Петрович Кончаловский начал работать в художественной студии в доме на Большой Садовой, 10. Он снял мастерскую № 38 на третьем этаже дворового корпуса. До Кончаловского эту студию арендовал меценат, коллекционер русского и западного искусства, а также редактор‑издатель журнала «Золотое руно» Николай Павлович Рябушинский (1877–1951). Известно, что в сентябре 1908 года Рябушинский пытался покончить жизнь самоубийством у себя в мастерской: «Рябушинский из револьвера‑браунинга выстрелил себе в грудь, пуля прошла навылет, задев легкое. Степень опасности врачами точно не определена, однако врачи надеются, что жизнь его будет спасена» (Новая Русь. 1908. 12 сентября). Семья Кончаловских, состоявшая из Петра Петровича, его жены Ольги Васильевны (дочери художника Василия Сурикова) и детей Натальи и Михаила, снимала квартиру в доме напротив на Большой Садовой. В 1912 году они переехали в квартиру № 24 в дом Пигита. Из описи владения Пигита на 1914 год следует, что Петр Кончаловский снимал студию № 38, а мастерская № 40 была занята некой художницей Паншиной. Вероятно, это была Надежда Александровна Паншина, написавшая письмо в Московское училище живописи, ваяния и зодчества в 1891 году с просьбой принять ее в число «вольных посетительниц» (РГАЛИ. Ф. 680. Оп. 2. Ед. хр. 1092). Скорее всего Кончаловский переехал на четвертый этаж в мастерскую № 40 уже по возвращению с войны в июне 1917 года.

1920–1930-е

В мае 1920 года мастерскую № 38 получил художник Георгий Богданович Якулов (1884–1928) —, являвшийся после Октябрьской революции одним из самых ярких театральных художников Москвы. В 1920 году Якулов получил не только мастерскую, но и комнату в квартире № 8, располагающейся в фасадной части дома. В квартире были прописаны Якулов с женой Натальей, а также мать Якулова Сусанна Артемьевна. Георгий и Наталья жили отдельно в мастерской. Сестра Якулова Татьяна Николаевна Логвинова, согласно списку жителей на 1924 год, проживала в квартире № 8 временно. Она значится, как служащая мастерской по выработке венской извести. В протоколе особенно бурного и скандального общего собрания членов жилищного товарищества в апреле 1924 года сохранилась запись о том, что Т. Н. Логвинова назвала правление «одной шайкой». Страница из протокола общего собрания членов жилищного товарищества дома 10 по Большой Садовой от 24 апреля 1924 года (ЦАГМ. Ф. 2433. Оп. 4. Д. 725) Стычки с правлением, видимо, случались довольно часто и главной причиной был вопрос об арендной плате за мастерскую. 19 февраля 1926 года в Гражданском отделе Губсуда на Берсеневеской набережной должно было состояться слушание дела № 6285 по иску жилищного товарищества дома № 10 по Большой Садовой к Г. Б. Якулову. Жилищное товарищество требовало, чтобы Якулов платил за мастерскую такую же аренду, как за квадратный аршин жилого помещения, а Якулов настаивал (и был прав, как подтвердили в Московском управлении недвижимым имуществом), что мастерские не относятся к жилому фонду дома и оплачивать помещение по существующим ставкам квартирной платы он не обязан. Специальная комиссия МУНИ, исследовав вопрос, встала на сторону художников (тут же был упомянут и П. Кончаловский, с которым были такие же трудности) и 8 декабря 1926 года вынесла решение взять мастерские «на учет МУНИ как специальные, представляющие ценность», а кроме этого постановила: «Несмотря на то, что художники (ввиду острого жилищного кризиса проживают в этих помещениях), взыскивать с них определенную аренду, а не квартирую плату» (ЦАГМ. Ф. 2433. Оп. 4. Д. 725). Жилищное товарищество проиграло дело и Г. Якулов остался в своей мастерской.В доме уже в послевоенное время продолжали жить вдова Георгия Богдановича и племянница Ольга Логвинова. Самое подробное описание мастерской Якулова оставил художник Семен Аладжалов: «Я очутился в огромной и высокой комнате, одна стена которой от пола до потолка была вся занята большим окном, Слева у входа крутая деревянная лестница вела на антресоли, построенные по эскизу Якулова. Кое‑где, в мастерской, в беспорядке стояли несколько стильных стульев, два мольберта и простые табуретки с красками. Вдоль стены помещался длинный рабочий стол с гладкой фанерной крышкой, также сделанный по эскизу Якулова. Над столом висело такое же длинное и узкое зеркало в светлой, резной раме. Справа от входа, высокая арка с занавесом разделяла мастерскую и примыкавшую к ней небольшую комнату, в которой находились секретер, диван, два мягких кресла и шкаф с рулонами бумаги, папками и книгами. В углу слева около большого окна мастерской стояла ванная колонка, а сама ванна находилась за стеной, в которую втыкались трубы колонки».

Визитка Георгия Якулова, переданная им художнику Модесту Дурнову с запиской в 1921 году (РГАЛИ. Ф. 965. Оп. 1. Ед. хр. 45. Л. 5; 5 об.) Художник Георгий Богданович Якулов, живший и работавший в мастерской на Большой Садовой (квартира № 38)

1940–1970-е

В 1929 году после смерти Георгия Богдановича в мастерской начал работать его последователь и ученик театральный художник Семен Иванович Аладжалов (1902–1987). Он родился в Баку в семье инженера Ивана Семеновича и Изабеллы Ивановны Аладжаловых. Альбом. Семья Аладжаловых В 1920-е годы Семен Иванович работал художником‑постановщиком в театре имени Сундукяна в Ереване, а с 1927 по 1933 год был главным художником театральной мастерской и заместителем директора по художественной части Дома культуры Армении в Москве, располагавшемся в бывшем здании Лазаревского института в Армянском переулке. Аладжалов оформил более ста постановок, выставок и интерьеров в Москве, Ереване, Душанбе, Владимире, Софии и других городах. В 1971 году в Ереване на русском языке вышли уникальные воспоминания Семена Ивановича о Георгии Якулове. После смерти художника в его мастерской проживала вдова Елена Дмитриевна Аладжалова. Из интервью с художницей Еленой Утенковой, работающей в бывшей мастерской Кончаловских этажом выше: «В мастерской у Аладжаловых под нами стояли старинные антикварные шкафы, которые казались маленькими из‑за четырехметровых потолков. Вдова Семена Ивановича всегда говорила: „Ну, как я могу отсюда переехать? Мой шкаф никогда не въедет ни в одну современную квартиру“».

1980–2010-е

В настоящее время в бывшей мастерской проживает семья друзей Семена и Елены Аладжаловых.